Подхватив в левую руку прочным захватом валявшуюся неподалёку солидную палку, Олег подошёл к ближайшему дому и сильно пнул дверь…

…Пустота и сырость царили в домах, в их комнатах со снятыми дверями, словно напоказ распахивавшимися перед решительно настроенным Олегом — смотри, тут никого нет! Запал постепенно стал пропадать. В нескольких местах ему попались крышки подвальных люков, и мальчишка, не поленившись, поддевал их лезвием ножа и отваливал в сторону. Почти вровень с полом во всех подвалах плескалась чёрная, спокойная цнинская вода с ошмётками мусора. В домах не жили больше даже крысы, близкая Цна подтопила фундаменты.

Выбравшись наружу из последнего, шестого дома, Олег с энергией молодой ищейки обрыскал кустарник, испачкавшись пылью с сухих, ломких веток, исцарапавшись и нацепляв на одежду прошлогодних репьёв. Надо сказать, что это он сделал в основном от отчаянья — кустарник не только просматривался насквозь, он ещё и не был поломан или хотя бы согнут, спрятать там что-то было просто негде. Зашвырнув в кусты свою дубину, Олег несколько секунд стоял на месте, покусывая губы, а потом, хлопнув себя по лбу, стремительно ринулся к выходу из тупичка. Ведь Юрку вполне могли втащить в густые зелёные кусты, которыми была обсажена та, основная, алея!

Но возле выхода в аллею Олег так же круто затормозил и, шёпотом обругав себя, согнулся почти вдвое, рассматривая пыльную землю. Олух, кретинос — следы! Сразу надо было посмотреть следы, хорошо ещё — не затоптал!.. Читать следы Олег умел хорошо, его учили этому и Князь, и старший брат, тоже лесник. Олег удовлетворённо хмыкнул почти сразу — картина начала разворачиваться перед ним со стремительностью брошенного серпантина.