…шесть. Шесть домов — три на одной стороне, три на другой. Но Олегу с первого же взгляда стало ясно, что ни в одном из них Юрка жить не может. В них вообще никто не может жить. Дома были заброшены. Да и не переулок это был, а тупичок, заканчивавшийся огрызком краснокирпичной стены, косо поднимавшейся из бурьяна, сухого и свежего вперемешку. Было тихо. Сонно журчал разогретый воздух июльского полдня. Шум города сюда едва доносился. Дома равнодушно посматривали на растерянно озирающегося Олега глазами пустых окон из-под ресниц вкривь и вкось набитых досок.

На крайнем правом доме ещё сохранилась табличка:

ТУПИК ТИХИЙ

Олег неприязненно посмотрел на неё. Ему внезапно стало скучно. Просто нипочему, но очень сильно, и уже просто хотелось оказаться в гостинице и завалиться с книжкой на кровать, а потом, может быть, уснуть.

Он ещё раз окинул взглядом тупик, задержав взгляд на стене — она всё-таки была интересной, потому что напоминала крепостную. И увидел что-то, лежащее на пыльной земле возле сухих кустов, у самого подножья стены. Что-то очень знакомое — настолько знакомое, что Олег подошёл ближе.

На земле лежала «кенгуровка» Юрки.

И на лопнувшем ремне болталась выдранная с мясом застёжка.

Глава 2

Нельзя сказать, что Олег испугался. Скорей — удивился, подходя ближе и поднимая с земли «кенгуровку», что Юрка ухитрился потерять эту вещь. Тот факт, что сумка была явно сорвана, дошёл до него лишь через несколько секунд.

Медленно, как во сне, Олег расстегнул «молнию». Да, это была сумочка его недавнего и недолгого знакомого. В ней лежали несколько «тамбовских долларов», растрёпанная пачка русских рублей — в основном десятирублёвые купюры — полузавёрнутая в фольгу плитка белого шоколада «Nestle» со следами зубов, цветная фотография симпатичной девчонки, ещё какая-то бумажная мелочёвка… И паспорт. Олег открыл его, машинально листнул. Паспорт был совсем новенький, наверное, Юрка получил его только-только. Попалась фотография — мальчишка на ней выглядел серьёзным, но где-то в уголках губ пряталась весёлая улыбка…